Такие крупные знатоки психологии больного, как Г. А. Захарьин, А. А. Остроумов, В. М. Бехтерев, Ф. Г. Яновский и другие, считали, что обращение практического врача к художественной литературе, искусству, природе может помочь ему лучше понять больного, найти «ключ» к его сердцу.
И это не случайно, ибо медика и художника, по словам А. Моруа, «связывают крепкие узы естественного родства. Оба они, врач и писатель, страстно интересуются людьми; оба стремятся разгадать то, что заслонено обманчивой внешностью; оба забывают о себе и собственной жизни, всматриваясь в жизнь других. Кто сумел рассказать о врачах лучше Бальзака? Кто глубже, чем Марсель Пруст, этот вечный больной, постиг сущность веры, внушаемой нам человеком, который способен заглянуть в глубины человеческого тела, потому что глаза его зорче обыкновенных человеческих глаз? И кому, как не романисту, дано понять чувства людей, растерянно окруживших страдальца, не знающих, что делать, когда в дверях внезапно появляется врач, одним своим видом неся исцеление!» 37, 79].
Во многих произведениях мировой художественной литературы находят отражения чувства и мысли врача. В этом отношении можно сказать, что Л. Н. Толстой, И. С. Тургенев, А. П. Чехов, В. В. Вересаев, Г. Флобер, О. Генри, А. Конан-Дойль и другие внесли немалый вклад в деонтологию. Опытный клиницист профессор Е. И. Лихтенштейн, изучавший отражение основных проблем медицины в художественной литературе, писал: «...удивительные тайны психологии больного человека мы находим в художественных творениях Л. Н. Толстого.
|
Опытный клиницист